Помощь Регистрация
RSS лента

SciFi

Бутылочка.

Оценить эту запись
Во время Второй мировой войны Ирена Сендлер — сотрудница варшавского Управления здравоохранения и член польской подпольной организации — Совета помощи евреям (Жегота),— часто посещала Варшавское гетто, где следила за больными детьми. Под этим прикрытием она и её товарищи вывезли из гетто 2500 детей, которые далее были переданы в польские детские дома, в частные семьи и в монастыри.

Младенцев она прятала в ящик из-под инструментов, детей постарше — под брезентом в кузове грузовика. Кроме того, в кузове сидела собака, обученная лаять, когда машину впускали в гетто или выпускали из него, по другой версии, собака сидела в кабине, и водитель при выезде из ворот, наступал ей на ногу, чтобы собака лаяла. Лай собаки заглушал шум или плач, издаваемый младенцами.

Ирена Сендлер записывала данные всех спасённых детей и прятала этот список в стеклянной банке, закопанной у неё во дворе, надеясь после войны разыскать родственников детей.

В 1943 году арестована по анонимному доносу. Её приговорили к пыткам (жестоко избивали и переломали обе ноги и обе руки) - не рассказав ничего в застенках гестапо - её приговорили к казни, однако она была спасена: охранники, которые сопровождали её к месту казни, были подкуплены. В официальных бумагах она была объявлена казнённой. До конца войны Ирена Сендлер скрывалась, но продолжала помогать еврейским детям.

После войны она раскопала тайник с банкой и пыталась найти родителей спасённых детей. Однако большинство родителей погибли в концлагерях.

Ирена Сендлерова была категорически против того, чтобы ее жизнь называли "героической". Она говорила, что сделала слишком мало и поэтому ее мучает совесть.

По ее словам, для нее тяжелее всего было уговаривать родителей, чтобы они решились на разлуку со своими детьми ради спасения их жизни.

В 2007 Сендлерова была выдвинута на Нобелевскую премию мира.

Последние годы своей жизни Ирена Сендлер жила в однокомнатной квартире в центре Варшавы.


Ирена Сендлер, Ирена Сендлерова (польск. Irena Sendlerowa; 15 февраля 1910 — 12 мая 2008, Варшава) — польская активистка движения сопротивления.

В 1940 году Ирене Сендлер было тридцать лет. Она ходила в Варшавское гетто и носила туда еду, лекарство, одежду. Вскоре немцы издали запрет на посещение гетто. Тогда Ирена Сендлер устроилась на работу в муниципалитет и продолжала ходить туда как работник санитарной службы. В это время она уже была членом подпольной польской организации «Жегота», созданной для спасения евреев.

Первый год Сендлер буквально разрывалась на части, чтобы хоть как-то помочь наиболее нуждающимся еврейским семьям из 350 тысяч узников. Однако закрытие входа в гетто в 1940-м существенно осложнило ситуацию: стало не хватать продуктов, дети были истощены, начались эпидемии. «Это был настоящий ад: люди сотнями умирали прямо на улицах, и весь мир молча на это смотрел».

При помощи своего старого учителя Сендлер раздобыла пропуск в гетто для себя и для нескольких своих подруг. Нацисты боялись эпидемий, поэтому санитарными проверками внутри гетто занимались поляки. Ирена организовала целую систему помощи, используя деньги городской администрации и благотворительных еврейских организаций. Она носила в гетто еду, предметы первой необходимости, уголь, одежду. Летом 1942 года, когда началась депортация евреев из гетто в лагеря смерти, Ирена решила, что нельзя терять времени. Вместе со своими подругами она отыскивала адреса семей, где были дети, и предлагала родителям увезти детей из гетто, чтобы под чужими фамилиями отдать их на воспитание в польские семьи или детские дома.

В гетто Ирена Сендлер ходила по домам, подвалам, баракам и везде отыскивала семьи с детьми. Она предлагала родителям отдать ей детей, чтобы вывезти их из гетто. Гарантии никакой. Ее могли арестовать при выезде из гетто, могли по доносу схватить потом, уже за стенами гетто; немцы также могли отыскать детей по ту сторону стены и отправить их в Треблинку. Но все же родители отдавали Ирене Сендлер своих детей. В разных источниках называется разное количество детей, вывезенных Иреной Сендлер из гетто, но никто не называет цифру меньше, чем 2400. Возраст — от 6 месяцев до 15 лет.

Ирена Сендлер, эта маленькая круглолицая женщина, была не только смелым человеком, но и очень организованным, ответственным работником. На каждого ребенка она заводила карточку, где записывала его прежнее имя, его новое имя, а также адрес приемной семьи. Много написано и много известно о польском антисемитизме во время войны, но были и такие семьи, которые в это голодное время брали детей к себе, была и организация «Жегота», и была Ирена Сендлер. Из польских семей детей распределяли по детским домам уже как польских детей. Адрес и номер детского дома Ирена Сендлер тоже заносила в карточку. Это была целая система спасения, которая работала в самом центре отчаяния, безнадежности, голода, мрака и уничтожения.

Ирена Сендлер была арестована по доносу анонима. Аноним не раскрыт до сих пор и уже никогда не будет раскрыт. Этот человек так и уходит во тьму времени без имени и фамилии. Просто фигура без лица и голоса, просто темный силуэт на фоне светлого окна.

Оставаясь анонимом, он отказывался от вознаграждения. Значит, им двигала не корысть.

Он был осторожным, осмотрительным человеком. Гарцевать со своим доносом на свету всеобщего обозрения он не хотел. Сообщил куда надо, проявил бдительность, удовлетворил свою страсть к порядку — и живи спокойно дальше.

В гетто Ирена Сендлер ходила с иконкой, на которой было написано «Я верю в Бога». С этой иконкой она и попала в гестапо. В гестапо Ирене Сендлер сломали руки и ноги. Немцы хотели знать, как работает «Жегота» и кто за ней стоит. Это, кстати, хотят знать любые представители власти, помешавшиеся на своей власти. Они не могут понять, что за людьми никто не стоит, что люди действуют по собственной воле, по своему свободному усмотрению. Я никого ни с кем не сравниваю, я никак, ни в коем случае не сравниваю нацистскую власть в Польше ни с кем. Я только говорю о некоторых психических чертах, свойственных некоторым людям в сходных социальных позициях. Когда я писал о дольщиках, объявивших голодовку в Домодедове, один представитель власти убеждал меня с жаром и пылом, что за голодающими кое-кто стоит. То, что люди могут сами бороться за свои права, казалось ему невозможным.

Стеклянную банку со своей картотекой Ирена Сендлер зарыла в саду у своей подруги. Она не выдала немцам расположение дерева, под которым зарыта банка, и таким образом не дала им разыскать спасенных ею детей и отправить их в Треблинку. Она не выдала и своих товарищей из муниципалитета, которые делали для детей документы. Не выдала она и тех, кто помогал ей выводить детей через здание суда, примыкавшее к гетто. Она не только не выдала никого, она еще и не разучилась улыбаться. Все, кто встречался с ней, пишут, что она всегда улыбалась. На всех фотографиях, что я видел, на ее круглом лице была улыбка.

Ирена Сендлер действовала не одна. Например, во всех рассказах о ее деятельности в гетто упоминается шофер грузовика, в кузове которого она вывозила детей. В некоторых источниках речь идет не о грузовике, а о телеге, и не о шофере, а о вознице. Может быть, это путаница, а может, были и грузовик, и телега, и шофер, и возница.

У шофера была собака, он сажал ее с собой в кабину. Как только он видел немцев, он безжалостно нажимал собаке на лапу, и та, бедная, заходилась жалобным лаем. Лай должен был заглушить плач, если бы он в этот момент раздался из кузова. Собака не понимала, чем провинилась и за что хозяин ногой в тяжелом сапоге бьет ей по лапе. Но собаки быстро учатся, и скоро она уже поднимала лай по первому движению ноги хозяина. Эта собака тоже участвовала в спасении детей.

Были не только шофер грузовика, и не только возница телеги, и не только собака, которую я представляю беспородным крупным псом серо-рыжей масти, с влажным носом и блестящими голодными глазами. Были еще и люди, которые выкупали Ирену Сендлер из гестапо. Хваленая немецкая бюрократия оказалась продажной. Это счастье, что бюрократы бывают продажными, коррупция в некоторых условиях — единственный путь, ведущий к спасению жизни или к справедливости.

Сумма, за которую неведомый гестаповец согласился выпустить Ирену Сендлер из тюрьмы, нигде не указана. Я думаю, все бумаги были оформлены правильно. То есть протокол расстрела был написан безупречно и пошел по инстанциям. В бухгалтерии его вложили в правильную папку и выписали соответствующие суммы. Возможно, кто-то даже получил премию за то, что расстреливал в нерабочие часы. На кремацию тела тоже было выписано сколько-то рейхсмарок, которые, надо полагать, польский могильщик или немецкий солдат со спокойной душой положил в карман и пропил в пивной.

Только самого расстрела не было.

Выкупленную Ирену Сендлер с переломанными руками и ногами и распухшим от побоев лицом немцы выбросили в лесу из машины.

Люди из «Жеготы» подобрали ее. Иконка была при ней. Подполье снабдило ее документами на другую фамилию. До конца войны она в гетто не появлялась. Да и появляться было негде: весной 1943 года немцы решили окончательно ликвидировать гетто. Отряды СС, войдя в гетто, нарвались на огонь, который велся с крыш, из окон и даже из подземных коллекторов. Это было первое восстание в европейском оккупированном городе, и немцам не удавалось подавить его два месяца. С Францией они справились быстрее.

Метки: Нет Добавить / редактировать метки
Категории
Без категории
Комментарии

Трекбэков