Пришлось мне побывать когда-то в селе Салтановка под Васильковым. Село как село, ничем не примечательное. Днем...вымершее, вечером – пьяное, ночью – темное.

Определили мы туда пять игровых автоматов. Поставили их в гастрономчик единственный. Налоговики местные захотели сто гривен в месяц и – работай. Ни документов, ни разрешений не требуется – ничего. Автоматы – старые, но в то время на каждом шагу их еще не было, потому – экзотика.

- А що, можна гроші виграти? – спрашивает какой-то дед, зашедший в гастроном за хлебом.
- Можно… Нужно! – я ковыряюсь возле розетки.
- А скільки ставити на нього треба? – дед явно заинтересован.
- Да чем больше поставишь, тем лучше! – мне весело. Я уверен, что уже вечером автоматы оккупируют аборигены.
- И сыну своему расскажи, дед. Работать не надо, знай себе выигрывай, - добавляет мой приятель.

Все, готово. Автоматы подключены. Устраиваем презентационную игру.

- Ну, кто хочет бесплатно поиграть? Ставлю по десять гривен каждому! – это я в соседний бар-генделик захожу, фраер киевский.

Через две минуты на облупленных табуретках возле гривневысасывающих железяк сидит компания.

- Красна! Ну, по-любому, красна! – парень с лицом Мао Цзэдуна подсказывает товарищу, по какой клавише бить.

Я улыбаюсь. Мне ли не знать, что все эти угадывания – пустая трата времени. В автомате стоит программа. Можешь все время в красную лупить, если он должен тебе дать – даст. Но должен дать он – мне. Ибо программу установил я. Лично. И очень доволен этим. Я прекрасно знаю, что сейчас пацаны выиграют. И этот выигрыш засядет у них в голове. Они потом сто раз проиграют, а выигрыш помнить будут. И рассказывать о нем будут, наивные…

Через несколько лет я буду сидеть на рулетке и проигрывать колоссальную сумму. Заставлю все поле фишками. Неприкрытым останется число 33. Закрываю глаза.

- Тридцать три, черное! – объявит крупье.

Я взорвусь бранью, начну кричать, что «все подстроено», зарекусь туда приходить. И вернусь туда на следующее же утро…

- Куди! Куди ти лупиш! Придурок, але ти кончений, - Мао ударил вне очереди. И «не попал».

Приятели очень недовольны им. Он признает свою ошибку, супит брови, пыхтит. Программа в автомате придумана с участием очень серьезных психологов. Ориентирована она на самые неприятные качества человеческой натуры. Доминирует жадность. «Я выиграл сто гривен. Но ведь можно еще десяточку выиграть!» Игрок спускается до восьмидесяти гривен. Сними, дурачок! Десять поставил – восемьдесят выиграл. Нет. Если бы все было так просто – не было бы многомиллионных вилл на берегу океана у владельцев казино. «У меня ведь БЫЛО сто!» Да десять у тебя было, десять! «Нет, сто!» Ну, все спустил. Теперь ведь нужно отыграться. И на следующий день приходит человек, вспоминая ВЧЕРАШНИЕ сто. И так – до бесконечности…

- Короче! – один из игроков вскакивает. Оказывается, сидящий рядом с ним случайно «прокрутил» по сотой ставке. Гривна ушла в небытие.
- Зроби мені гривню! – потерявший деньги взбешен.
- Васю, я не хотів, - пытается оправдаться его товарищ.
- А мені похрен! Зроби мені гривню!

Дело пахнет дракой. Я вмешиваюсь:

- Не ссорьтесь, горячие салтановские парни. Что такое гривна? Да наплюй…
- Слухай, я його не просив нічого натискати! Хай зробить мені гривню!

Я достаю портмоне, вынимаю гривну, даю «потерпевшему». Обращаюсь к его другу:

- Будь аккуратнее в следующий раз. Видишь, как твой друг расстроился.
- Це мій брат, - говорит «виновник» потери гривны.

Вот это номер. Из-за гривны чуть родному брату пачку не начистил! Что за люди…

Через пару лет я буду сидеть в Киеве за игровым столом казино. Меня отвлечет близкий мне человек, и я не успею сделать ставку. И выпадет зеро. Я ловил его с час. И я начну орать матом на любимого человека. Из-за вонючих бумажек с водяными знаками…

Игроками благополучно спущены мои «презентационные» червонцы. Они лезут в карманы.

- У мене вже тридцять було! От я мудак – чому не зняв?..
- А я до сотки дійшов, бляха-муха...

Я мысленно потираю руки. Все. Присели. Еще не плотно, но это первый шаг. Воспоминания о том, что было, но «не снял»…

Спустя пару лет я проиграю тысячу долларов. И буду ее отыгрывать неделю. И попаду еще в шесть. И каждый раз, переступая порог казино, буду вспоминать о «вчерашней тысяче»…

Проходит месяц. Когда я пересчитываю кассы с автоматов, у меня глаза на лоб лезут.

- Где они столько зарабатывают, чтобы столько проигрывать? – спрашиваю я у девушки-продавщицы, которую мы назначили маркером на автоматы.
- Да где?.. Где-то… - грустно как-то говорит она.

Позже я узнаю, что ее парень проиграл на наших автоматах акции местной птицефабрики. Он украл их у матери и продал. А потом он наиграет «в кредит» на многие тысячи. Мы приедем к нему домой. Нас встретит его мать. Усталая женщина с лицом старухи.

- Он мне не сын. Делайте с ним, что хотите…

И делали, что хотели. Только денег так и не получили.

- Может, грохнем его? – предлагает один из моих «подельников». Самый смелый на словах и самый подлый и трусливый на деле. Спустя несколько лет он «кинет» собственную мать на квартиру.

- Ты «грохать» будешь? – интересуюсь я.

Блин, о чем люди думают? Проиграть чужие деньги и прятаться, как крыса…

Через пять лет я буду заходить в парадное, созваниваясь с соседом. «Выгляни, понюхай – на этаже никого нет?» Меня будут караулить с шести утра до двенадцати ночи. Домой соваться побоятся, а под парадным устроят настоящее дежурство. В две смены…

Мы делим автоматные кассы. Все на проценте. Все довольны. Денег больше, чем мы ожидали.

- Слушай, ведь есть же уроды, готовые друг другу горло перегрызть за долю? – спрашивает меня, приобняв за плечи, мой друг.
- Есть. Я слышал. Точно – уроды… - отвечаю я…

Через два года мы откроем точку игровых автоматов в Киеве. И, не поделив денег, станем кровными врагами. Будем всерьез вынашивать планы убийства друг друга. А еще через год мой друг умрет. И я произнесу мерзкую фразу, услыхав о его смерти…

Сегодня я шел в подземном переходе на станции метро «Театральная». И увидел знакомое лицо. «Лицо» курило и материлось.

- Привет, помнишь меня? – подошел я к парню.
- Толян! Як життя? – узнал, значит.

Это тот самый парень, который орал на своего родного брата за гривну много лет назад.

- Хорошо, как у тебя?
- Прикинь, програв! – парень показывает пальцем в сторону вывески «Метро-Джекпот».
- Много? – спрашиваю я, заранее зная ответ.
- Все! Не позичиш мені? Я зараз відіграю... Автомат припакований! Виручай, Толян... – с собачьей преданностью – в глаза.
- Нет. Не выручу.

Я смотрю на грязные джинсы паренька, на его порванные кроссовки.

- Ты что в Киеве делаешь?
- Да так... Заїхав...
- Как брат? – интересуюсь я.
- Вбили брата. Він в карти почав грати, малютінські його вбили за борг... Толян, виручай! Відіграємось...

Мне невыносимо больно. Я понимаю, что, не появись я тогда в их селе со своими автоматами, они, при желании, нашли бы, где на них «подсесть». Но чувствую себя виновным. Виновным в смерти брата этого пацана. Виновным в том, что он сейчас выпрашивает у меня деньги. Виновным в том, что жизнь у этого парня поломана. Я знаю, чем все закончится. И потому чувствую себя безоговорочно виновным.

- Слушай, Вася, давай ты подъедешь по этому адресу, - протягиваю пацану визитку, - я не играю уже давным-давно. Это – путь к могиле, понимаешь? Ты гробишь себя.

Парень недоверчиво смотрит на меня:

- Не граєш? А ти грав?
- Да. Но не в этом дело. Эти клацанья по кнопкам не стоят того…
- Толян, дай грошей, а? Відіграємось...

Я протягиваю парню визитку и ухожу. Я раздавлен. Мог ли я думать много лет назад, что причиню зло абсолютно неизвестным мне людям? Да мне начхать тогда было! И теперь я ухожу, втянув голову в плечи. Чтобы не слышать голоса этого Васи. Чтобы заняться своими делами и поскорее попытаться забыть об этом пареньке и его брате. Да только получится ли – забыть?