«Замки чиновников надо отдать под детские сады, а их владельцев заставить там мыть полы!»


Александр Бастрыкин: "За экономические преступления можно не сажать, но тогда надо конфисковывать имущество"


Председатель Следственного комитета при прокуратуре Александр Бастрыкин дал интервью газете «Ведомости»

Елена КРИВЯКИНА — 30.07.2009
О смягчении наказания по экономическим преступлениям
Эти предложения заслуживают внимания при условии одновременного установления штрафов, многократно превышающих нанесенный ущерб. Другое дело, нужно принимать такие решения не потому, что в стране не хватает тюрем, не потому, что мы думаем, как побольше выпустить. Надо думать том, как не допустить преступлений, как проводить профилактическую работу. В США дали Мэдоффу 150 лет — и никто не говорит, что там слишком строгое законодательство. Некуда сажать — это не аргументация. Меня она как гражданина не устраивает. Я читаю сводки. Ежедневно в России убивают и насилуют по 15-20 детей. А нам говорят: знаете, у нас тюрем не хватает, давайте сокращать сроки. Я считаю наоборот: по особо опасным преступлениям против личности сроки надо увеличивать.
О конфискации имущества
«Что касается экономических преступлений — может быть, сажать и не обязательно, но тогда надо полностью восстановить конфискацию имущества. Недалеко от моей служебной дачи в Москве я вижу настоящие замки. Во Франции таких замков не найдешь в таком количестве. Я бы хотел знать, где владельцы этих замков такие деньги заработали. Если доказана вина этих людей, не надо их в тюрьму сажать. Но надо, чтобы в таких замках появлялись дома престарелых. Или детские сады. Или детские дома. Санатории. А бывшие владельцы пускай там работают привратниками и моют полы.
Давайте посмотрим статистику. Она (конфискация – Ред.) применяется только в 10 случаях из 100. Потому что все переписывают на тещ и на бабушек. Не подкопаться. Значит, надо расширить круг фигурантов, в отношении которых может применяться конфискация. Доказали, что чиновник украл, а на наворованное построил большое поместье, записанное на тещу. Значит, тещу надо переселить на дачу, а поместье отдать государству.
О закрытии Черкизона
Ничего страшного для легальных мигрантов не произошло — огромные просторы нашей страны нуждаются в дешевой рабочей силе. Того, что там творилось, — наркотики, публичные дома, укрывательство беглых преступников — быть не должно. А раздувание темы гастарбайтеров — это лоббирование интересов некоторых предпринимателей, нуждающихся в дешевых работниках. Поезжайте на мою родную Псковщину. Это недалеко от Москвы — это ближе, чем Таджикистан и Узбекистан. Там мужики маются от безделья, пьянствуют, но организовать вывоз псковских мужиков в Москву труднее — нужны транспорт, общежитие, еда, достойная зарплата. Использовать молчаливых и покорных нелегалов, конечно, легче. ФМС говорит: нелегалы совершают всего 3% преступлений. Но мне как гражданину и этих 3% не нужно.
О прокурорах и судах присяжных
Я много читаю о дореволюционных процессах с присяжными и поражаюсь, как тогда работали обвинители. Они, например, читали на заседаниях суда целые лекции о том, что такое дактилоскопическая экспертиза, чтобы убедить присяжных, что такое доказательство следует учитывать. Так и сегодняшним прокурорам следует лишний раз подумать: а тетя Маша поймет, что такое генетическая экспертиза? Она, может, слово «генетика» впервые в суде услышит. А ведь генетическая экспертиза по делам об убийствах сейчас очень часто используется.
О коррупции
Коррупция — это особенный феномен. Этот вид преступности достаточно латентен. А законодательство по-прежнему несовершенно: в нем много нерешенных коллизий и пробелов, обилие норм с альтернативными санкциями, недостаток запретов на различные виды коррумпированного поведения. В нем отсутствуют само понятие «коррупционное преступление» и четкий перечень преступлений, относящихся к коррупционным. Из-за этого трудно объективно оценить состояние и уровень коррупционной преступности.
http://saratov.kp.ru/daily/24335.4/526668/